Мифологические образы славян 2.

У восточных славян "героическое начало" не столь выражено. Ипатьевская летопись говорит о сыне Сварога Даждьбоге. "...сего ради прозваша и бог Сварог... и по сем царствова сын его именем солнце, его же наричют Даждьбог ... Солнце царь сын Сварогов еже есть Дажьбог", Ипатьевская летопись 1114 г.). Отрывок о Свароге, отце солнца, связан с вставкой о Совии в "Хронике" Иоанна Малалы. Оба этих текста, видимо, отражают общую культурную традицию, связанную с введением трупосожжения (см. Совий). У балтийских славян Сварожич (иначе называвшийся Радгостом, Radegast, Radigast, Redigost, Riedigost) почитался в культовом центре редариев Ретре-Радгосте как один из главных богов, атрибутами которого были конь и копья (ср. Свентовита)..." (Мифы народов мира, 1998, т. 2, с. 420). "Царя-солнце", Рыбаков сопоставляет со скифским Колаксаем - "солнце-царем" (Рыбаков, 1994, 434). Он сближает легенду, изложенную Геродотом, с популярной восточнославянской сказкой о трех царствах. Трое братьев-богатырей, младший из которых носит имя Светозар, освобождают царевен, похищенных Змеем или Вихрем. Они добывают три царства: медное, серебряное и золотое, последнее из которых достается Светозару. (Рыбаков, 1994,578 - 580).

Следует отметить, что Даждьбог считался божеством белого света, а не самим светилом. Солнце мыслилось его короной. В этом качестве Даждьбог подобен Митре. Олицетворением же солнечного диска являлся Хорс .

Мир-Сусне-Хум считается младшим сыном Нум-Торума (Нуми-Торума), главы пантеона хантов и манси (да и народов самодийской группы), но часто выполняет роль заступника людей перед гневом отца. "Каждую ночь Мир-Сусне-Хум обьезжает землю на крылатом всевидящем коне Товлынг-лув с золотой гривой и серебряными копытами, проверяя, все ли в мире в порядке, и передавая людям наказы своего отца Нуми-Торума. Он выслушивант просьбы камлающих в темных чумах шаманов (рядом с местом камдания для копыт коня ставят четыре металлических тарелочки с изображениями солнца). Мир-Сусне-Хум помогает излечению болезней, отведению опасностей. Ему приписываются функции культурного героя (он создал изобилие, некогда царившее на земле; победил враждебных людям существ; велел птицам прилетать летом в северные края и обучил людей охоте на птиц переметом) и племенного покровителя манси и ханты." (Мифы народов мира, 1998, т. 2, 153 - 154). Идея священного царя, заряженного божественной энергией, который не должен ступать на черную землю присутствует во многих культурах (и не только так называемых "задержанных в развитии" но и, например, этрусской). Однако в образе хантымансийского героя прослеживаются в первою очередь следы влияния индоевропейцев, поскольку с ними угры тесно общались на западе (скандинавы), юго-западе (славяне) и юге (иранцы). Поэтому не удивительно сходство Мир Сусне Хума с Митрой ("Озирающим всю землю"), Даждьбогом и особенно с Одином (восьмикрылый конь, создание людей, изобретение сети, власть над птицами, путешествия, оборотничество, роль медиатора).

Как сходный образ Культурного Героя, выступает Ярила. Он "...представляется чрезвычайно близким к антчным культам умирающего и воскресающего бога плодородия, весенней "ярой" плодоносящей силы вроде культа Диониса <...> У балтийских славян (племя гаволян) это божество известно миссионерам под именем Геровита (Gerovite), его символом был блестящий золотой щит. Несмотря на то, что средневековые авторы отождествляли Геровита с Марсом, исследователи правильно связывают его имя с корнем "яр"..." (Рыбаков, 1994, 420). (С позиций нашей концепции ничего странного в отождествлении Яровита и Марса нет). Данному персонажу посвящался "ярилин день", возможно 4 июня (25 июня по новому стилю) (Рыбаков, 1994, 509). Ярилу изображал молодой парень в венке и ржаными колосьями в правой руке, подобием человеческой головы в левой. (Человеческая голова воскрешает в памяти рассмотренное выше изображение Фракийского Героя из Летницы). В дни же летнего солнцестояния праздновались "похороны Ярилы". "Сущность была в том, что хлеба уже начинали колоситься, посеянное зерно успешно выполнило свою функцию и породило зерна нового урожая. "Ярость", "ярь" Ярилы была уже не нужна, и кукла, изображающая старика с огромным фаллом, погребалась весело, со смехом, с непристойными шутками и притворным плачем" (Рыбаков, 1994, 420). Ярила мог соотноситься с "Юрием" - Святым Георгием.

Следует с большой осторожностью относиться к сравнению эпических персонажей с мифологическими образами. Тем не менее, двое основных действующих лиц "Былин" - Илья Муромец и Добрыня Никитич неоднократно сравнивались с языческими богами - Перуном и Даждьбогом соответственно. Надо признать, к тому имеются немалые основания. Симптоматично само имя Муромца - Илья. Пророк Илия, как уже говорилось, заменил в народном сознании Перуна. Победа Ильи Муромца над Соловьем Разбойником (Змеем Рогатым Соколом белорусской песни) соответствует победе Бога Грома над змеем. Сама эволюция громовержца в богатыря, конечно, не совсем типична (обычно прообразом поздних героев эпоса закономерно служит наш исходный тип Культурного Героя). Однако иногда, например, в скандинавской традиции Бог Грома обладает многими чертами эпического богатыря. В "Младшей Эдде" представлен миф о Торе и Гейрреде, похожий на историю посещения Ильей Муромцем отца Святогора. Скандинавский сюжет рассказывает о том, как Тор сразил коварного великана Гейрреда у него в доме, бросив в него раскаленный кусок железа. В русской былине Илья протягивает слепому отцу гиганта Святогора такой же железный брусок вместо рукопожатия. Подобное сходство не может быть случайным.

С идентификацией славянского Бога Земных Сил не возникает проблемы, ибо восточнославянский Велес (Волос) чрезвычайно близок балтскому Велсу (Велнясу). Он пользовался популярностью и считался богом "всей Руси" в противовес Перуну - покровителю княжеской дружины. В Киеве идол Перуна стоял на горе, а идол Велеса на Подоле, в нижней части города. В древнерусских источниках Велес выступает как бог скота и богатства. "Слово о полку Игореве" называет легендарного песнопевца Бояна (возможно, жившего при дворе Ярослава Мудрого) "Велесовым внуком", что отражает связь Бога Земных Сил с обрядовыми и, в генезисе - жреческими функциями.

Велес оставил богатый след в народной культуре славян. В Зимние святки, проходившие с 25 декабря по 6 января (с 7 января по 19 января по новому стилю), а также на масленицу - 24 марта (6 апреля) проводилось ряженье в звериные (турьи и медвежьи) маски и вывороченные мехом наружу тулупы, со скотными колокольцами у пояса. Этот обычай сохраняля у болгар до второй половины 20 века (Рыбаков, 1994, 428 - 430). С именем данного божества связан и обычай оставления последних колосьев в поле, "Велесу на бородку".

Чрезвычайно важным персонажем восточнославянского пантеона являлась богиня Макошь (Мокошь). Ее имя связывают и с глаголом "мокнуть"; и с "mokos" - прядение; трактуют как Ма-кошь - "мать счастливого жребия, урожая". Все эти значения не противоречат друг другу, а показывают различные грани единого образа - "богини плодородия, воды, покровительницы женских работ и девичьей судьбы." (Рыбаков, 1994, 392) и восходящего к образу Великой Богини. Макошь была единственным женским персонажем среди кумиров языческих богов, поставленных князем Владимиром в Киеве. Рыбаков полагает, что она изображена на одной из четырех граней Збручского идола с питьевым рогом в руке. Во многих средневековых источниках она упоминается вместе с вилами-русалками. Вероятно, Макошь подразумевают в фольклоре под "Матерью Сырой землей".

Дольше всего образ Макоши жил на русском Севере. По предположению Рыбакова именно она показана на вышивках (высокая фигура в центре, два всадника по бокам). Композиция соответствует каноническому изображению Великой Богини на Древнем Востоке. Постепенно роль Макоши снижается. Северные поверья рисуют ее "Мокушей" - невидимой пряхой, вмешивающейся в женские работы, тайком стригущей овец, запрещающей пряденье в праздничные дни. (Рыбаков, 1994, 387).

Другим важным женским персонажем славянской мифологии была Лада , богиня брака и веселья, связанная с весенними заклинательными обрядами.